Теория обмана

Теория обмана

  • Автор: Татьяна Ярославская

Амбициозный, но в большей степени циничный эксперимент. Вот во что превратили они собственную жизнь, отношения, чувства. Создавая новую идеологию любви, брака и духовной связи мужчины и женщины, эти литераторы, интеллектуальные звезды своей эпохи – оголтелая феминистка Симона де Бовуар и сексуальный анархист Жан-Поль Сартр – сами стали жертвами выдуманной ими свободы.

Перевернуть мир? Да запросто! Вот и рычаг: вековые традиции семьи и прикрываемые покровом брака плотские утехи. Беззастенчивая молодость (Симоне – всего 20, Жану-Полю – 23) и зашкаливавший IQ дипломированных философов – этого вполне достаточно, чтобы бестрепетно посягнуть на консервативные ценности. Собственные любовные отношения они предложили обществу как запатентованную формулу единственно правильного и счастливого сосуществования мужчины и женщины на одном пространстве.

Брак в Зазеркалье

Симпатичная голубоглазая де Бовуар могла произвести впечатление на Сартра («Она была красива, даже когда надевала свою уродливую шляпку»), как и любая другая девушка. Но ее 2-е место в общефранцузском рейтинге студентов 1928 года (после Жана-Поля, разумеется, иначе тот бы и шагу не сделал к женщине, в чем-то его превосходящей) – это уже некое равенство. Разница в баллах совсем незначительна, но этот порядок – сначала он, и лишь затем она – Сартр узаконил на всю жизнь. Вместо свадебного кортежа и клятв перед церковным алтарем он (уже с пятью любовницами в анамнезе), предложил своей возлюбленной пакт: оба считают себя мужем и женой, но сохраняют полную сексуальную свободу; их интим на стороне будет абсолютно «прозрачен» и оба обещают обо всем откровенно рассказывать друг другу. Такие отношения уводили в опрокинутое, обратное отражение заурядных супружеских будней – в Зазеркалье.

симона де бовуар и сартр

Симона согласилась на этот «как бы брак», не рискнув потерять лестную репутацию свободно мыслящей молодой современницы. В двадцать один год в этом контракте ее устраивало все, что запрограммировал «как бы супруг». Даже идейный отказ от материнства (сегодня сторонницы модного движения childfree ее бы на руках носили!). Жан-Поль умел приспосабливать чужие чувства под собственные проблемы и собственное «эго», мудрено формулируя это в своих экзистенциалистских опусах. Обоюдопризнанный суверенитет пара блюла свято: разные адреса обитания, встречи в заранее оговоренное время для обеда (в кафе или бистро – никакого одомашнивания и женщины у плиты!), визита к друзьям, для посещения театра и кино, совместный отдых и путешествия (но опять-таки с раздельным проживанием). В этой почти идиллии присутствовал – всегда! непременно! – кто-то третий. Договорились же... Так что без претензий и обид.

А ничего такого и не было! Жан-Поль сразу и безапелляционно «пометил» свою территорию и узурпировал личную свободу. Да, я – твой. Когда захочу. Сколько захочу.

Влюбленная женщина – параноик

Никто не понимал выбора Симоны. Стройная, элегантная, ярко одетая девушка, и рядом он – неказистый, маленького роста, со слегка отвисшим брюшком и вдобавок полуслепой на один глаз, правда, по-мужски очень фотогеничный. Для нее же – «самый некрасивый, самый грязный, но одновременно самый милый и несомненно самый умный». Позднее она, уже влиятельная феминистка и образец женской эмансипации, напишет: «Самый заурядный мужчина чувствует себя полубогом в сравнении с женщиной».

Сартр стал ее первым мужчиной. И мужчиной, в которого она по-настоящему была влюблена. Для Симоны, как для всякой женщины, это значило многое. И любые доводы рассудка (духовная близость сильнее физической – так ведь они решили?) пока с трудом укладывались в ее умную, но еще такую неопытную головку. Казалось: ну это такой фрондерский интеллектуальный эксгибиционизм! И только.

Поэтому когда в 34-м году Жан-Поль честно сообщил Симоне из Берлина, где стажировался, о первом «шаге налево», она взяла отпуск и примчалась к нему, совершенно забыв о заключенном ими пакте. За «столом переговоров» пассия Сартра как на духу призналась, что никаких видов на Жана-Поля не имеет, что у нее есть законный муж и что эти шашни – временные. Интеллектуалке, провозвестнице новой идеологии любви как-то не к лицу выяснять отношения. Сделать это могла бы только полная идиотка. Она сделала. И она... Вот-вот! «Каждая по-настоящему влюбленная женщина – в большей или меньшей степени параноик» – этот афоризм де Бовуар выдаст много позже.

Но с тех пор Симона уже никогда не устраивала разборок, усердно демонстрируя, что ничуть не расстроена эротической каруселью своего «как бы мужа».

симона де бовуар и сартр

А сам Жан-Поль дорожил исключительно духовно-интеллектуальной связью с де Бовуар. И однажды даже написал ей: «Я так и не постиг, как положено вести сексуальную и эмоциональную жизнь. Серьезно и искренне считаю себя жалким бастардом или каким-то садистом с университетским образованием, или отвратительным донжуаном с душой мелкого чиновника. С этим пора кончать». Позер! Он был неисправимым альфа-самцом.

Интеллектуально-сексуальная коммуна

Спустя год после берлинского «отступничества» удрученный размеренностью отношений с Симоной тридцатилетний Сартр вновь мечтает окунуться в «беспорядочную жизнь, исполненную бурной, неукротимой, необузданной свободы». Бывшая ученица де Бовуар, 19-летння русская аристократка Ольга Казакевич не только избавила его от приступов апатии. Загипнотизированные собственной идеей свободы, Жан-Поль и Симона решили создать подобие семьи – сообщество любовников и любовниц на основе мировоззренческих и альковных интересов их «философского союза». Ольга и стала первой участницей этого театра абсурда. Ее младшая сестра Ванда тоже вскоре вошла в «семью», а Сартр (альфа-самец же!) тут же лишил неофитку невинности, о чем цинично и не без самодовольства похвастал де Бовуар: «Должно быть, я очень люблю ее, коль взялся за такую грязную работу». Симона ответила интрижкой с его студентом, который также стал членом их интеллектуально-сексуальной коммуны как постоянный любовник Ольги и потом долгие делил постель и с самой соблазнительницей. Де Бовуар, конечно, тоже поделилась секс-впечатлением с Жан-Полем: «Это было великолепно. Правда, порой чересчур страстно».

Что испытывала и о чем думала в то время на самом деле Симона? Ею владело то самое традиционное, против чего они оба публично выступали, право собственности на принадлежащего ей мужчину. Свое состояние она описала через пять лет в романе «Девушка приглашена в гости» (второе название «Гостья»), где некая особа проникла в супружеский союз двух интеллектуалов и разрушила его. Но это – литература. В жизни же Симона играла роль продвинутой дамы, безразличной и не ведающей ревности к постельным кульбитам «как бы мужа». Потому что на самом деле, как спустя лет 15 призналась Симона в одном из личных писем, в сексуальном смысле у них с Сартром не было полной гармонии: «В основном из-за него. Он человек пылкий, темпераментный – но только не в постели».

симона де бовуар и сартр

После вторжения в семью «сестер Коз», как звали здесь Ольгу и Ванду, возникла новая «семейная» комбинация. Деревенский отдых Бобр (так к де Бовуар обращались обожавшие ее за ослепительный, острый и дерзкий ум студенты) со своей ученицей Бьянкой, ставшей впоследствии американским профессором философии, закончился их порочным интимом. А затем юная Бьянка оказалась в постели Жана-Поля.

В 1960 г. увидела свет скандальная автобиография де Бовуар об отношениях с Сартром, а затем и дневники и письма к нему (все – без купюр, с подробными интимными деталями жизни «семьи»). Шокированная выставленной на обозрение личной жизнью, Бьянка Ламблен опубликовала в 1990 г. «Мемуары девушки, сбитой с толку». Оправдываясь или по-своему интерпретируя факты, она так же не удержалась от излишних интимных откровений. Может, и не стоило? Да ладно уж, коль речь идет о таких мировых величинах: одна – лауреат Гонкуровской премии, другой – Нобелевский!

«Я, – писала семидесятилетняя Бьянка, – хранила все в тайне и доверилась только мужу и дочерям, когда те выросли. Разумеется, кое-кто из друзей и однокашников в Сорбонне догадывался о моих отношениях с Симоной де Бовуар и Сартром... Теперь я понимаю, что стала жертвой донжуанских аппетитов Сартра, которым Бобр оказывала весьма и весьма двусмысленное покровительство. Я оказалась втянутой в мир непростых отношений, жалких интриг, мелочных расчетов и постоянной лжи, в которой они сами изо всех сил старались не запутаться».

Что мог бы объяснить Фрейд?

Если бы за мемуары взялись все, кого связывал секс с Сартром и де Бовуар (а в ее коллекции и мужчины, и женщины), о, какая это была бы порно-продукция! Жан-Поль, тот вообще оказался никудышным любовником, потому-то и все его пассии были юны, неопытны и, стало быть, некритичны. Повзрослев, они бы многое чего пикантного порассказали...

А вот почему Симона всю жизнь словно копировала все действия и поступки Сартра? Он завязал роман с ученицей де Бовуар, она симметрично – с его учеником. Сартр удочерил свою семнадцатилетнюю любовницу-алжирку, по совместительству личного секретаря и единоверца-экзистенциалистку (в шестьдесят лет он, наконец, испытал великую и чистую любовь!), и Симона в ужасе от того, что его духовное наследие (созданное не без ее участия!) станет собственностью другой – свою секс-партнершу и ученицу, завещав той литературные труды и деньги.

Что ей, как женщине, давал этот пресловутый «как бы брак»? Даже в наше, такое, разэтакое либеральное и толерантное время этот альянс производит впечатление патологии. Ах, интеллектуальное единение? Из их отношений выросли ее психо-аналитические литературные опусы. Сама Симона часто являлась вдохновительницей произведений Сартра. Разве не она подсказала мэтру французской философии «вмонтировать» рефлексию героя в сюжет романа «Тошнота»? Ну да, в благодарность он посвятил его де Бовуар, но при этом (вероятно, из чувства справедливости) Ольге Казакевич досталось посвящение другого шедевра – сборника рассказов «Стена».

симона де бовуар и сартр

Пакт о свободном браке и любви разорвал сам его инициатор. В 1945 г. Сартр уехал в Нью-Йорк, освободив Симону от всех обязательств, но своего порочного образа жизни не изменив. Ей было еще 37... и уже 37! Интимные отношения с Жаном-Полем расторгнуты вот уже лет восемь... И тем не менее на публике с другими мужчинами Симону никто уже никогда не видел. «Люди ждали, что я буду верной Сартру, – написала тогда де Бовуар. – Поэтому я делала вид, что так оно и есть». Кого она обманывала? И главное – зачем? Старина Фрейд с удовольствием бы покопался в этих потаенных мотивах и причинах...

Эпиграф, которым сама Симона в 49-м году предварила свое биолого-социо-антропо-политическое исследование «Второй пол», кое-что объяснял. Это было высказывание философа Кьеркегора: «Родиться женщиной – какое несчастье! Но в 70 раз большее несчастье, когда женщина этого не осознает». Книга, встреченная восторженными откликами, расходилась по всему миру миллионными тиражами, но тут всплыли лесбийские связи де Бовуар (тогда эту тема – тс-с, табу!), и уважаемые профессора рвали «Второй пол» на клочки. Писатель Альбер Камю пришел в бешенство: автор превратила нас, мужчин, в объект презрения и насмешек!

Чего же стоили принесенные Симоной жертвы и этот фактически бесполый интеллектуальный союз с Сартром? В апреле 1986 года, через шесть лет после ухода Жан-Поля, Симона тихо умирала в парижской больнице. «Она была настолько всеми покинута, – сказал потом ее лечащий врач, – что мы даже засомневались, на самом ли деле это та самая знаменитая Симона де Бовуар».

Мужчины рушат феминизм

Симона могла бы быть счастлива. И была! После разрыва Сартром их пятнадцать лет выстоявшего контракта в ее жизнь вошли двое мужчин, которые перевернули многие внушенные Жаном-Полем представления: американский писатель Нельсон Олгрен и журналист Клод Ланцман.

Ее заокеанский роман с первым (преимущественно в письмах) длился четырнадцать лет, а половину срока параллельно заняли парижские отношения Симоны со вторым. Приятный (на фото они – красивая пара), умный, галантный и по-молодому свежий (младше ее на 17 лет) Клод произвел на титулованную феминистку столь сильное впечатление, что она нарушила свое главное правило – никаких мужчин в доме! – и Лацман по-хозяйски поселился в ее квартире. Олгрен же предлагал своей любимой француженке стать его законной женой. Но та приняла третье, непредсказуемое решение: устойчивой легендой, главным мужчиной ее жизни останется Сартр, уж давно для Симоны и не мужчина вовсе, а лишь интеллектуальный собрат. Господин Фрейд, ау!

В своем последнем интервью через год после смерти Сартра Нельсон Олгрен с горечью и обидой говорил о предательстве Симоны. А ведь это именно ему принадлежит и ныне любимая сентенция об одном из трех жизненных правил, выведенных им в романе «Прогулке по изнанке» – «Никогда не спи с женщиной, у которой проблем больше, чем у тебя». В конце беседы Олгрен не выдержал и в гневе воскликнул: «Да выставляйте уже на показ все!». А наутро он скончался от сердечного приступа.

Весь фарс феминистских наставлений и грандиозную аферу с верностью Сартру раскрыла изданная в 1997 году книга «Трансатлантическая любовь» – собрание писем де Бовуар к Нельсону Олгрену. Почти 300 посланий страстной, ревнивой и абсолютно земной женщины. Она писала по несколько раз в день, а часто не могла заснуть, не черкнув хоть несколько строк о своей любви. И при этом вымуштрованная Сартром, предельно откровенно рассказала об отношениях со всеми своими бывшими любовниками.

Мистификация раскрыта

Читать эти письма – удовольствие и для литературных снобов. Изящество слога, ажурная лирика чувств, необычные ассоциации, ироничная наблюдательность и такое оригинальное, почти кинематографическое (крупный план, панорамная картинка, дробление кадров) видение происходящего... Ведь даже самого мэтра Сартра удивляло в ней «сочетание мужского интеллекта и женской чувствительности»!

«... здравого смысла у меня нет ни капли, позволь мне немного поплакать. Страшно глупо писать любовные письма, ведь любовь в письмах не передать... Что еще я могу тебе послать? Цветы вянут, поцелуи и слезы по почте не доходят. Можешь гордиться, ты даже из-за океана умеешь довести меня до слез!» – и это писала она, Симона? И вот это, полное нежности? «В Париже полдень. А ты в Чикаго, наверно, плаваешь или, облачившись в «пеньюар», возишься на кухне? А может, уже спишь? Я предпочитаю последнее, чтобы подойти и разбудить тебя поцелуем». Ревнуя, она шутила: «Постарайся, пожалуйста, до весны ни на ком не жениться, мне так хочется спать рядом с тобой каждую ночь, видеть утром, как ты улыбаешься... Спокойной ночи, милый мой друг, муж, любовник!... Мы были счастливы и еще будем счастливы. Я люблю тебя, мой «абориген», мой крокодил, мой Нельсон!».

Однажды Олгрен пригрозил, что если Симона не выйдет за него замуж, он опять заключит брак со своей бывшей женой. Из Парижа прилетел ответ: «Пожалуйста, пожалуйста, не пускай крашеную блондинку в наш с тобой дом! Она будет пить мое виски, есть мои ромовые бабы, спать на моей кровати... Бейся до последнего и сбереги мне мой дом – я эгоистично на этом настаиваю. Я шучу, милый! Я не хочу быть помехой твой свободе».

симона де бовуар и сартр

И как же де Бовуар обошлась с подаренным ей судьбою прекрасным чувством? «Какое бы решение ты ни принял, – обращалась она к Олгрену, – я хочу, чтобы ты твердо знал: я не остаюсь жить с тобой в Америке вовсе не потому, что недостаточно тебя люблю. Больше того, мне расставаться с тобой тяжелее, чем тебе, и я намного мучительнее переношу разлуку; нет, любить сильнее невозможно, невозможно сильнее желать и больше скучать по тебе, чем я скучаю сейчас. Наверно, ты и сам это знаешь. Но ты должен знать и другое: до какой степени – может быть, это звучит нескромно – я необходима Сартру». А потом прощальное и ничего не меняющее признание: «Я любила тебя за твою любовь ко мне, за остроту и постоянную новизну физического желания и счастья».

«Трансатлантическая любовь» вызвала не понимание и сочувствие всей искореженной жизни Симоны де Бовуар, а... возмущение тех, кто верил и строил собственную жизнь по ее феминистским проповедям и ее мифологизированным отношениям с Сартром.

Как могла почитаемая во всем мире эмансипэ Симона де Бовуар написать Олгрену, мужчине: «Я буду умницей, вымою посуду, подмету пол, куплю яйца и печенья, я не дотронусь до твоих волос, щек, плеч, если ты мне не позволишь»? Написала же... Вот вам и ответ на вопрос «Чего хочет женщина?»

Или – нет?

Обнаружив ошибку в тексте, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter

Другие материалы в этой категории: « Великая отравительница Милый лжец Сесил Битон »

Контакты