Мировой гений и русская шпионка 

Мировой гений и русская шпионка 

  • Автор: Татьяна Ярославская

История любви, героями которой стали самый светлый ум эпохи Альберт Эйнштейн и жена культового советского скульптора, русская шпионка Маргарита Коненкова. 

Слезливая мелодрама классического любовного треугольника с тайными свиданиями, нежностью и ревностью обрела черты трагедии людей в расколотом надвое мире. Непростые отношения великого ученого и русской красавицы всплыли в конце прошлого века, когда на аукционе Sotheby's в 1998 году среди лотов ценой в четверть миллиона долларов оказались письма Эйнштейна, несколько уникальных фотографий, рисунки, лирический сонет на немецком языке и его золотые именные часы -- прощальный подарок Маргарите. Публикация мемуаров бывшего начальника Четвертого диверсионно-разведывательного управления НГБ Павла Судоплатова «Разведка и Кремль» окончательно развеяла все сомнения: это была любовь в шпионских интерьерах.

Физика самых теплых тел 

Завлечь пятидесятишестилетнего умницу Эйнштейна в любовные сети и на ложе интимных утех? Даже ей, мастерице в искусства совращения, не пришлось, усердствуя, разыгрывать мизансцены. Альберт Эйнштейн, этот человек-парадокс, ошарашивший мир заявлением «Вопрос, который ставит меня в тупик: сумасшедший я или все вокруг меня?», гениальный теоретик в области физики, в жизни слыл любвеобильным практиком и настоящим бабником, обладавшим при этом магнетической мужской энергетикой. Неординарный во всем, он и сиюминутный, случайный секс воспринимал как необходимую данность, над которой вряд ли стоит размышлять. Его одинаково возбуждал вид месившей тесто простушки кухарки, этого здорового дитя природы, и томность знаменитой пианистки, часто аккомпанировавшей ученому в домашнем музицировании, и бойкость вдовушки американского банкира... Самих женщин влекло к Эйнштейну неудержимо: даже перешагнув полувековой порог, он был вне конкуренции. Седая роскошная, как у льва, грива, даже всклоченная, она придавала ему особый шарм; активная мимика (журнал Times даже назвал Эйнштейна «сбывшейся мечтой мультипликатора»); чувственный, прячущийся в пышных усах рот; хитрющие глаза и словно обволакивающий теплотой взгляд, в котором так и плескалась радость и любопытство жизнелюба. И бездна обаяния! Что в молодости, что в старости.

При этом автора великих уравнений и сторонника природой дарованного инстинкта свободного соития отличал утонченный лиризм: он вдохновенно часами играл на скрипке, блестяще владел языком литературной прозы, писал стихи, рисовал, любил созерцать пейзажи с борта собственной яхты. Мог посвящать своим пассиям изящные вирши и мог прокомментировать собственные амурные похождения грубоватой баварской шуткой: «Я брякнул яйцами налево». Одно слово -- гений! 

И каково же приходилось двум его официальным женам? За месяц до смерти Эйнштейн сокрушенно признал, что «потерпел два бесславных поражения в браке и за всю жизнь так и не нашел единомышленников, за исключением, быть может, Ньютона». Ну, с Ньютоном все ясно... В отличие от тех женщин, что способны понять, а главное, принять человека, мыслящего и ведущего себя с точки зрения нормальной логики абсурдно, и еще разделить с ним полный измен и такого же абсурда быт. 

Брак -- очень трудное уравнение

Сербка Милева Марич, студентка-математик, первой попыталась занять пусть не самое важное, но достойное место в жизни Эйнштейна. Двадцатидвухлетний Альберт писал ей: «Я потерял разум, пылаю от любви и желания. Подушка, на которой ты спишь, во сто крат счастливее моего сердца!» -- а год спустя хладнокровно изложил свои условия для создания семьи: «Во-первых, ты будешь заботиться о моей одежде и постели; во-вторых, приносить мне трижды в день еду в мой кабинет; в-третьих, откажешься от всех личных контактов со мной, за исключением тех, которые необходимы для соблюдения приличий в обществе; в-четвертых, всегда, когда я попрошу тебя об этом, будешь покидать мою спальню и кабинет; в-пятых, без слов протеста будешь выполнять для меня научные расчеты; в-шестых, не будешь ожидать от меня никаких проявлений чувств». От всепоглощающей любви или потому, что не блистала красотой и немного хромала, а может, считая ультиматум несерьезным, но девушка согласилась, и двадцатичетырехлетний Альберт и двадцативосьмилетняя Милева заключили в Берне законный брак. Хотя мать жениха возмущалась: «Ты женишься на нееврейке?!»

Милева десять лет как-то мирилась с неискоренимой готовностью мужа «брякнуть яйцами налево», с его нежеланием пользоваться зубной щеткой, с тем, что самый умный парень в мире не намерен возиться с такими мелочами, как носки (он вообще не носил их до конца своей жизни)... И даже родила двух сыновей. Но в 1914 году чета уже жила порознь, и Альберт, влюбившийся заочно, по длившейся более двух лет переписке в свою кузину Эльзу, потребовал развода. Супруга не возражала, выдвинув лишь одно условие. Эйнштейн его принял, подтвердив это письменно: «Обещаю, что когда получу Нобелевскую премию, то отдам тебе все деньги. Ты должна согласиться на развод, в противном случае вообще ничего не получишь». Вероятно, подписывая обязательство, молодой ученый полагал: если даже и станет лауреатом, то в весьма-весьма отдаленном будущем, если нет -- договор вообще окажется блефом. Так что ради развода можно сулить что угодно. Мудрая и не сомневавшаяся в его гениальности Милева считала иначе. И действительно в 1922-м, через три года после их официального развода, Альберт Эйнштейн удостоился Нобелевской премии. Часть денег он честно передал бывшей жене, которая после расставания полностью взяла на себя заботу об их страдающем шизофренией сыне.

Союз с сестричкой Эльзой, далекой от науки типичной бюргершей, и звание нобелевского лауреата ничего в его жизни не изменили. Он по-прежнему дружил с бельгийской королевой, и оба доверяли друг другу семейные тайны, любил за ириски решать мальчишкам простые арифметические задачки. Выходя из ванной с печатью рассеянности на лице, конфузил прислугу распахнутым халатом, загорал во дворе собственного дома нагишом, а при виде проходящей мимо дамы, вскакивал и, нисколько не стесняясь, вежливо здоровался. И все так же упорно игнорировал носки. В 1933 году Эйнштейн писал Эльзе из Оксфорда: «Я уже начинаю привыкать к смокингу, как я привык когда-то к зубной щетке. Однако даже в самых торжественных случаях я уходил без носков и прятал нехватку цивилизованности в высоких ботинках». Естественность всегда была для человека-парадокса важнее установленных правил. Не изменил он и своей сути Казановы, даже привык к истерикам Эльзы с битьем посуды и крушением мебели после найденных ею на яхте чужих дамских купальников или еще каких подобных улик. Впрочем, и та скандалила лишь для эмоциональной разрядки, не помышляя о разводе: все-таки Альберт благородно удочерил двух ее детей. 

Уверовав, что «брак -- это безуспешная попытка создать нечто продолжительное из краткого эпизода» и что, по его словам, задачу жить долгие годы не только в мире, но и в подлинном согласии с женщиной он оба раза с позором провалил, Эйнштейн по-своему покорился судьбе. Но та умеет импровизировать! За год до смерти Эльзы судьба представила ему славянскую богиню Маргариту Коненкову. Королеву Марго. Его позднюю, сильную и искреннюю любовь, ставшую и его мучительной драмой.

Восхождение королевы Марго

 Именно таких женщин и берут в тайные спецагенты. Хорошо образованных, с острым умом, обаятельных и творящих чудеса в постели (этим навыком, как и талантом обольщения, тридцатидевятилетняя Маргарита к моменту вербовки и знакомства с Эйнштейном владела в совершенстве).

...В Москву на юридические курсы девица Воронцова приехала из захолустного городка в 1915-м, а уже через год девятнадцатилетняя красотка вскружила голову маститому скульптору, действительному члену Императорской Академии художеств России. Сергей Коненков в возрасте «слегка за сорок» как мальчишка влюбился в юную провинциальную дворяночку. Эксцентричный красавец, любимец женщин, большой буян и чудак, он был приметной личностью в Москве. Мог собрать на паперти слепцов и, аккомпанируя на лире, распевать с ними нечто богоугодное. Подступы к своей мастерской на Пресне засеял рожью вперемешку с васильками. Порой в один вечер у Коненкова собиралась богема обеих российских столиц. Здесь пил спирт и пел несравненный Федор Шаляпин, танцевала Айседора Дункан, а Сергей Есенин считал мастерскую на Пресне своим вторым домом. Когда Маргарита впервые переступила порог коненковского храма творчества, сраженный ее юной прелестью хозяин вместо комплиментов ляпнул: «Едем кутить в "Стрельну"!» Цыгане встретили скульптора как родного, полилось рекой шампанское, а девушка (хороший психолог и великолепная актриса) скромно попросила подать ей «стаканчик молока», вызвав у всей уже слегка пьяной компании замешательство. Коненков растрогался до слез, друзья же, опасаясь его непредсказуемых кулаков (до старости гнул на спор пятаки!), промолчали, хотя и знали: Маргарите уже известен не только вкус вина... 

В ее фривольности Сергей Коненков потом убеждался не раз. Однажды во время дружеского застолья Маргарита и Федор Шаляпин на глазах у всех закрылись в спальне. Коненков стучал в дверь, смачно ругался, потом у него потекли слезы. Когда дверь открылась, Шаляпин выглядел смущенным, Маргарита -- нисколько. «Гости же...» -- тихо сказала она рыдающему мастеру. До самой старости Коненков не мог забыть этот эпизод и, будучи большой ехидной, часто повторял: «Ну, Маргариту я Шаляпину простил. С каким мужиком не бывает! А вот что он Врубелю влепил пощечину, этого я ему не простил...»

Скульптора приласкала и новая советская власть. В 1923 году «русского Родена» делегируют для участия в выставке русского и советского искусства в Нью-Йорке. С ним едет и Марго, только что ставшая законной супругой после своего семилетнего статуса гражданской жены и непревзойденной натурщицы, подарившей мастеру новую пластику. Официально -- на несколько месяцев, однако на родину Коненковы вернутся только через двадцать два года. Причина -- шпионская деятельность Маргариты под оперативным псевдонимом Лукас.

Бабочка на ладони гения 

Их знакомство, счастливое и роковое, состоялось в 1935-м. Эйнштейн после побега из нацистской Германии уже почти два года преподавал в Принстонском университете, Эльза с дочерьми обживались в новой американской среде, в которой Маргарита Коненкова давно чувствовала себя свободно и комфортно. Руководство университета заказало русскому скульптору (как-то бедновато было в США с талантливыми ваятелями) бюст знаменитого физика. Эйнштейну затея не очень нравилась, на первом сеансе он откровенно скучал, пока в комнату не вошла эта женщина... В Америке Маргарита обрела светский лоск и стиль истинной леди, юную свежесть сменила красота знающей себе цену зрелости. И хотя гений физики и квантовой механики не видел известных и расхваленных коненковских работ «Струя воды», «Вакханка», «Бабочка», «Магнолия», для которых Марго позировала обнаженной, он мгновенно почувствовал ее мощную чувственную энергетику. И впервые за свою почти шестидесятилетнюю жизнь бесстыдник и нарушитель этикета, мировая знаменитость Эйнштейн -- кто бы мог подумать! -- застеснялся. Своей нелепой прически, скромной одежды (в растянутых свитерах он чувствовал себя намного уютнее) и особенно того, что был, как всегда, без носков...

Возникшим отношениям, поначалу походившим на так себе экспресс-эссе, предстояло стать красивым и печальным любовным романом уникального гения и талантливой шпионки. Вскоре умерла Эльза, и Альберт Эйнштейн позволял себе больше времени проводить с Марго, однако поначалу по инерции совершая левые заходы, к чему та относилась иронично-весело. Но эта женщина постепенно заняла его мысли, завладела его сердцем. Только она, единственная... Неужели надо прожить почти всю жизнь, чтобы удостоится такого подарка? Вот уж чего не мог понять даже его аналитичный ум!

Чтобы усыпить бдительность Коненкова -- помеху для участившихся встреч парочки, изобретательный любовник однажды придумал дерзкую конспиративную комбинацию. От семейного врача скульптор получил письмо о якобы серьезном недуге жены с копией анализов и рекомендацией больше времени проводить в «благодатном климате Саранак-Лейк». Оригинально просто: именно там Альберт Эйнштейн держал свою яхту и арендовал коттедж под номером шесть. Уловка удалась, обеспокоенный супруг отправил Марго лечиться, не ведая, в каких формах проходит курс оздоровления, как и не подозревая, что его суженая выполняет при этом тайное задание внешней разведки СССР. Не знал этого и ослепленный любовью Эйнштейн, радуясь интересу любимой к физике и тому, что та, стараясь понять суть, переспрашивает, просит объяснить... Наивный! 

Агенту Лукас предписывалось «оказывать влияние» на ученых, занятых разработкой ядерного оружия в рамках проекта «Манхэттен». И хотя заслуга Эйнштейна состояла лишь в том, что его специальная теория относительности и знаменитое уравнение о связи массы и энергии -- лишь теоретическое обоснование атомной бомбы, однако ученый водил знакомство с разработчиками проекта и общался с одним из «отцов атомной бомбы» Оппенгеймером. Работала Марго добросовестно и патриотично: добытая ею в этих кругах устная информация о перспективах нового сверхоружия тоже занимала важное место в общей картине. Но случился прокол: Эйнштейн превратился для нее из объекта влияния в объект глубоких чувств (а разведчик даже низшего звена на это права не имеет), и советская резидентура заволновалась. К тому же Марго попала и под наблюдение ФБР. Тогда, в августе 45-го, она пошла ва-банк: призналась во всем любовнику, жаловалась на угрозу собственной жизни со стороны американских служб, умоляла Эйнштейна встретиться с советским консулом, твердила, что его отказ приведет к очень серьезным последствиям в ее дальнейшей судьбе. Развела гения как мальчишку! Искренним в ее монологе были лишь слова любви, все остальное -- санкционировано Москвой... Ради этих слов и ради этой женщины легендарный ученый и, несомненно, благородный мужчина пошел... На что? Подлость или подвиг? Однозначного ответа ведь нет. И быть не может!

Крапленая карта мира 

Эйнштейн отважится встретиться и с резидентом советской разведки, чтобы Марго смогла спокойно вернуться на родину, и с представителем ФБР, чтобы ее беспрепятственно выпустили из США. Коненковы уже были на корабле, готовом к отплытию в Союз, когда Маргарита получила от него письмо. Фраза «в соответствии с программой я нанес визит консулу» сказала ее сердцу очень многое о мужчине, с которым так неправильно, так иезуитски соединился ее путь. Как и его мудрое напутствие: «По прошествии времени ты, возможно, будешь с горечью воспринимать свою прочную связь со страной, где родилась, оглядываясь на пройденное перед следующим важным шагом».

От писем к Марго, как и от прошлого, Эйнштейн не откажется до последних дней (умер он в 1955-м). В этих посланиях, отправленных в Москву, живет и дышит сохраненный в неприкосновенности маленький интимный  мир, в котором он был с ней счастлив: «Наши общие воспоминания я назвал Альмара, из первых слогов имен Альберт и Маргарита, -- это единственное, что у меня осталось. Я пишу тебе это, накрыв колени Альмаровым одеялом, а за окном темная-темная ночь...» У Эйнштейна было больное сердце, а он еще и терзал его воспоминаниями и горечью утраты.

Маргарита же с мужем вернулась в советскую столицу с помпой. По распоряжению самого Сталина для доставки из США работ Сергея Коненкова зафрахтовали пароход, а в центре Москве скульптору сразу выделили огромную мастерскую. Таких благ не получал никто из реэмигрантов, чету Коненковых упрекали в том, что, проведя самые трудные для страны военные годы за границей, они не заслуживают подобных привилегий. Пересуды и жалобы Маргарите надоели, и та обратилась лично к Лаврентию Берия с просьбой оградить от необоснованных нападок, открыто указывая на «собственные заслуги перед Родиной». Советский быт коробил экс-шпионку, хотя она и пыталась приспособиться, даже записалась на курсы политпросвещения...

Но затем полностью сосредоточилась на домашнем хозяйстве и на расчетах с заказчиками мужа. При жизни Коненкова, лауреата Ленинской и Сталинской премий, Героя Соцтруда, материальные проблемы Марго не касались, а когда в день его смерти в 1971-м коллеги пришли выразить вдове соболезнования, она просто на них накричала: «Оставьте свои сочувствия! Что вы здесь ходите?! Или не понимаете, что я теперь нищая...» Глупая! Она не знала, какую ценность в денежном эквиваленте представляют адресованные ей письма гения с разбитым сердцем, его стихи, их совместные фото... Впрочем, самое большое богатство -- чувство великого ученого и удивительного человека Альберта Эйнштейна -- она когда-то поставила на крапленую карту этого расколотого надвое мира. И проиграла! 

 

Обнаружив ошибку в тексте, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter

Теги

Контакты