Милый лжец Сесил Битон

Милый лжец Сесил Битон

  • Автор: Татьяна Ярославская

Остановить изумительное по своей красоте мгновение, запечатлев его в фотокадре — дело техники. А если самому сделать мгновение воистину прекрасным — как вам такое, доктор Фауст? Тонко подмечать, угадывать, чувствовать, понимать, создавать легко воспламеняющимся воображением и щедростью своего яркого таланта, а потом утопать в комплиментах и потихоньку злословить... И это все он, Сесил Битон! Звездный фотограф века ушедшего, певец гламура и закулисный мизантроп.

Почти шесть десятилетий никто даже не смел встать с ним рядышком. Бесполезно. Сесилу Битону (и никому другому!) британский двор и вся высшая знать Старого Света доверяли создание своей фамильной фотогалереи. Ему принадлежал своеобразный патент на royal-стиль, который, впрочем, он беззастенчиво проецировал и на всех звезд мира искусства и моды. Подражать же этому виртуозному манипулятору с камерой означало записаться либо в слепые адепты, либо в беспринципные плагиаторы, потому что угнаться за изобретательностью и многогранностью Битона (не то чтобы опередить!) — тщетный труд. Актуальный, модный, буржуазно-авангардистский, с реверансом в сторону салонного сюрреализма и всегда — сюрприз! Таким запомнил ХХ век этого яркого человека-мультитаскера: фотопортретиста, fashion-фотографа, художника, дизайнера интерьеров и модельера сценических костюмов, обладателя двух премий «Оскар» и автора литературных дневников, отразивших колорит того времени.

Милый лжец Сесил Битон

Настоящий снимок — не фастфуд

Каким, должно быть, нелепым анахронизмом кажутся в эпоху компьютерного беспредела и неограниченных возможностей фотошопа все ухищрения и придумки Сесила Битона! Тот лишь умозрительно мог представить какой-нибудь фон или позу в духе картин Гейнсборо, а потом сфотографировать созданную композицию, причем без права на ошибку. Сегодня за три минуты в поисковике найдется все: от картинок библейской древности до космических пейзажей. И поворот головы меняй хоть на 180 градусов, и носик лепи аккуратненький, и овал лица очерчивай идеальный... Одно нажатие клавиши delete — неудачное произведение исчезнет, и можно разрабатывать другой вариант с новой идеей... Но это есть ремесло, поделка, а то было искусство! Битон сам делал декорации, расписывал фоны, использовал всевозможные подручные средства — драгоценные ткани, серебряную фольгу, целлофан, папье-маше, сложную систему ламп и зеркал, добиваясь волшебных световых ореолов. «Обстановка, одежда, свет... в этом какая-то магия, которой нам так не хватает в сегодняшнем мире. Сесил Битон — прямая противоположность современным реалиям, где все происходит быстро — от фотографии до фастфуда. Его творчество — как обед из пяти блюд в компании любимых друзей при мерцающем свете свечей», — написал один из лучших fashion-фотографов современности Марио Тестино, пожалуй, единственный, кто в наши дни превращает съемки в настоящую феерию.

В дебютном снимке будущего кумира еще никак не проглядывала та манера и та щекочущая загадочность, которые назовут потом битонизмом. Но если любительское фото двадцатилетнего студента купил весьма престижный и очень разборчивый журнал Vogue — это что-нибудь да значило? Сесил «подсмотрел» эпизод из кулуарной жизни театра Кембриджского университета, где он учился: персонаж спектакля герцогиня Мальфи в роскошном наряде XVII века запросто беседует с английским денди образца 1924 года. Перехлест времен, контраст костюмов, а главное, естественность поз собеседников — это было просто «wow!». Снять такой композиционно непринужденный кадр довольно громоздким и тяжеловесным фотоаппаратом Kodak той поры казалось нереальным.

Милый лжец Сесил Битон

Журнал для британского дикаря

А три года спустя главный редактор Vogue Эдна Чейз разглядывала разложенные на клетчатом линолеуме своего кабинета в лондонском офисе рисунки и снимки Битона. Ее, уже сумевшую превратить Vogue из американского еженедельника моды в международное глянцевое издание и сформулировавшую актуальное и по сей день требование к фотографиям — «покажите платье!» (show the dress!), эти творения привели в легкое замешательство. Оригинально, дерзко, пожалуй, как-то кусаче... Эдна даже фыркнула: дикарь британской фотографии! Эта брошенная ею фраза на многие годы станет и прозвищем Битона, и его имиджем. И все же миссис Чейз, сама любительница творческого экстрима, рискнула: журнал опубликовал в декабрьском номере едкую статью Сесила «Изощренность Mayfair» (Mayfair — центральный богатый район Лондона. — Прим. авт.), проиллюстрированную карикатурами на светских львиц, сделанных ее автором.

К тому времени Битон уже давно забросил учебу, казавшуюся скукой смертной по сравнению с праздничностью и особой благоговейной атмосферой фотосъемок. Увлечение это, как и искусство и архитектура, которые он начал изучать в Кембридже, консервативное британское общество начала века считало для мужчин не очень-то приемлемым. Охота на лис, скачки, традиционное курение трубки и карточная игра в вист как хобби больше подходили бы настоящему джентльмену. Потому-то в 1928 году Сесил перебрался в демократичный Нью-Йорк. Журнал Vogue, открывший талант Битона, индивидуальный шарм его работ, сделал англичанина штатным фотографом, работающим на американскую, французскую и английскую версии издания. К тому времени Сесил уже обрел популярность благодаря «парадным» фотографиям знаменитостей. Журнал, новатор всяких иллюстрационных приемов (именно Vogue впервые разместил фотографии на разворотах и обрезал страницы с фотографиями «в край», без традиционных полей) и его фотограф Битон, выскакивающий со своими идеями, словно чертик из табакерки, задавали тон во всем гламурном медиапространстве.

Сесил, трюкач по части антуража, света, поз и ретуши доказал, что герцогини с лошадиными лицами и малопривлекательные дочери магнатов могут выглядеть красивыми и совершенными. А когда в 32-м году издание впервые использовало на обложке цветное фото, то и для Битона началась новая эра творчества. Через три года Сесил впервые стал автором обложки июльского номера Vogue. Битон не был бы Битоном, если бы не придумал нечто убойное. Мириады крошечных белых цветочков-мушек на сочном зеленом фоне, словно мазки импрессиониста, пышная прическа-башенка модели, увенчанная бабочками и цветами, черная лента-колье на шее, закрытые глаза... И только несколько ярких алых пятен: губы девушки и ненавязчиво немногих цветов (в волосах и скро-о-омненький такой букетик). Красиво. Необычно красиво. Особенно с этими имитирующими тень зелеными пятнами на лице! Талантливо.

Королевский паж с фотокамерой

Дар Битона (а может, это просто хитрость истинного профессионала?) открывать во внешне самых заурядных людях очарование и заставлять тех искренне верить в созданное им прекрасное мгновение, конечно же, заметил и британский королевский двор. К тому времени Сесил уже выпустил свой первый фотоальбом «Книга красоты. Персона грата» с портретами светских красавиц.

Милый лжец Сесил Битон

Новоиспеченная королева Елизавета (мать ныне царствующей Елизаветы II) была еще молода, но не слыла модницей. Острая на язычок Уоллис Симпсон, жена отрекшегося от трона опального герцога Виндзорского, заявила журналисту Vogue: лучшее, что могла бы сделать королева для развития британской моды, — «сидеть дома и не шляться по приемам». И вот вскоре после выпада этой злючки мир обошел снимок Сесила Битона: романтичная, изящная и, само собой, как все у этого мастера, окутанная флером загадочности женщина, которой за тридцать... Фотосессия вместо официально запланированных двадцати минут длилась три часа. Присевшая будто на минутку на балюстраду меж двух плечистых гипсовых атлантов (антураж у Битона всегда как первая скрипка в оркестре), в легком платье и шляпе с огромными прозрачными полями королева (а была она старше фотографа всего на четыре года) казалась нежной бабочкой эдема. Fairy Queen — королева фей — так называли Елизавету после публикаций битоновского снимка, а сам автор на долгие сорок лет стал придворным фотолетописцем не только королевы-матери, но и всего британского венценосного двора. За что под конец жизни и был возведен в рыцарское достоинство: как лестно звучит для выходца из мидл-класса — сэр Сесил Уолтер Харди Битон!

Дружбу с августейшими слега омрачила строптивость фотографа, вопреки королевскому запрету предоставившего мировым изданиям фото свадебной церемонии дворцового отщепенца герцога Виндзорского. Его морганатический брак с американкой Уоллис Симпсон, ради которой он оставил трон, вызывал в Букингеме приступы гнева. Но был ли кто лучше Битона? Поэтому Сесила вскоре милостиво простили, и все королевские отпрыски с удовольствием позировали перед его камерой. Коронацию 27-летней Елизаветы II в 1953 году, конечно же, доверили снимать именно ему, знаменитому, великому... Битон фотографировал будущую королеву и юной принцессой, и молодой мамой с ее первенцем Чарльзом. Но королева-мать в любом возрасте оставалась его любимой моделью. Жаль, что Сесил ушел из жизни раньше, и не ему посчастливилось запечатлеть столетний юбилей Елизаветы-старшей в стиле royal... Хотя наверняка для XXI века он нашел бы свои неподражаемые фишки.

Смешать, но не взбалтывать!

Блеском, гламуром, красивым обманом, изощренной комплиментарностью Битон безраздельно завоевывал тех, кто позировал его фотокамере. Льстить? Да сколько угодно! Не из-за лизоблюдства, а от желания сделать приятное, перенести из обыденности в мир грез, которые наяву осуществятся вряд ли... Героинь он угодливо располагал в таком ракурсе, что некоторые недостатки внешности и фигуры превращались если не в достоинства, то в некий шарм. Звезд Голливуда, которые и сами по себе красотки что надо, Битон запечатлевал так, что фото становилось эрогенным фактором без всякой «обнаженки».
И только мужчин Сесил снимал по-честному. Можно ли представить писателя Яна Флеминга без ряда бутылок на столе, если именно он вложил в уста своего литературного героя Джеймса Бонда ставшую классикой фразу: «Мартини с водкой. Смешать, но не взбалтывать!»? Или английского композитора и пианиста Эдварда Бенджамина Бриттена без рояля? Но разве Битон снизойдет до банальности? На фото видна лишь нижняя треть лица музыканта, а все лицо зеркально отражается в полированной крышке роля, и крупным планом — пальцы рук гения, свободно лежащие на поверхности инструмента. Как еще тоньше и гармоничнее передать мир человека, сердцем соединенного с музыкой? А как в одном кадре отразить и творческое кредо автора «Завтрака у Тиффани» прозаика Трумена Капоте, и эксцентричность его манер? Да так вот — в завязанной на животе узлом рубашке, подвернутых брюках и в почти балетном прыжке с распростертыми руками: дайте же подняться над повседневностью! И, Господи, примешь ли меня такого?

В облике модельера Юбера де Живанши, короля подиумов, где всегда играют краски, на снимке Битона есть нечто от Мефистофеля и Воланда. Только черное и белое: едва различимые черты лица с темными глазницами, свет, падающий на роскошь седой гривы волос, и — глаз не отвести! — белизна рук. Драматург Сомерсет Моэм, художник Пабло Пикассо, писатель Ивлин Во, артист балета Рудольф Нуреев, рок-музыкант Мик Джаггер... Своим талантом Битон только множил их таланты.

Милый лжец Сесил Битон

Капля яда в бокале лести

Сесил вращался в таких великосветских и богемных кругах, что не мог удержаться от ведения дневников. Эту привычку он не без юмора объяснял необходимостью «зафиксировать — подобно мухе, застывшей в янтаре, — быстротечные мгновения собственной жизни». Сто сорок пять томов хранятся теперь в библиотеке колледжа Св. Иоанна в Кембридже. Битон писал свои заметки не для чужих глаз, но после перенесенного в 74-м году инсульта решился некоторые записи опубликовать. Правая сторона его тела осталась парализованной, и хотя Сесил научился писать и рисовать левой рукой и специально модифицировал для работы фотокамеру, денег ему не хватало. Шесть выборочных томов дневников Битона увидели свет. Но настоящий скандал разразился после его смерти, когда достоянием общественности стали остальные, которые Сесил скрыл, опасаясь судебных разбирательств. Что он, враг себе? Бояться было чего! Оказалось, все годы о тех, кто представал на его фотографиях так импозантно, мило, величественно и красиво, он тайно писал откровенные гадости: «Королева-мать показалась мне немного тронутой, из нее вышла бы прекрасная медсестра или няня. Принцесса Маргарет причесывает волосы на манер простолюдинки».

Свои ядовитые стрелы Битон, похоже, пускал с явным удовольствием. В этой проницательной смеси раздражительности и снобизма трудно узнать поклонника красоты и милого льстеца.

Марлен Дитрих, по его мнению, «достаточно выдающийся образец фальшиво-неискреннего мастерства». А Кэтрин Хэпберн — «усыпанный веснушками и сыпью безнадежный отбелено-пятнистый морщинистый кусок загнивающей материи цвета жженой охры», хотя Сесил с таким пиететом создавал для нее костюмы в бродвейском мюзикле о Коко Шанель. Даже о Грете Гарбо, той, кого он мечтал видеть своей женой, написал, что на одном из ужинов та предстала «почти обезьянкой, с растрепанными волосами и ртом в форме большого красного пятна». Какая же язва, а! Жан Кокто даже назвал Битона «Злоба в стране чудес».
Как-то ему удавалось сочетать в себе двойственность фотопленки: негатив, где черное — это белое, и наоборот («Я хотел привнести красоту в этот мир, а ее здесь осталось очень мало»), и позитив, в котором отражена правда и явь... Ничего личного! Просто неконтролируемый критицизм. Такой уж саркастический склад натуры! Эстетствующий мизантроп. Шифровщик гламура. И как у него это получалось?!

В жизни это последний кадр

С журналом Vogue Сесил после непродления с ним контракта расстался на десять лет, но в 1965 году главный редактор Диана Вриланд предложила ему вернуться в штат, ибо считала, что «только Битон может обеспечить супер-дупер качество и выбрать правильные снимки». В эту долгую паузу в сотрудничестве с журналом Сесил поработал немного на Harper’s Bazaar, сделав для издания несколько фотосессий с Мэрилин Монро, создал декорации и костюмы для постановки «Турандот» в Метрополитен-опера и получил два «Оскара» в номинации «Лучший дизайн костюмов» в фильмах «Жижи» и «Моя прекрасная леди».
Потом даже с одной действующей левой рукой Сесил творил чудеса. Когда весной 79-го парижские дизайнеры заявили о возвращении в моду элегантности, естественно, французский Vogue обратился именно к Битону и получил сорок шесть полос блистательных фотографий. На роль моделей Сесил пригласил дизайнера и стилиста Палому Пикассо, знаменитую светскую femme fatale Лулу де Ла Фалез и монакскую принцессу Каролину, дочь голливудской звезды Грейс Келли. Сам семидесятипятилетний Битон как будто вновь оказался на волне своей творческой молодости, а журнал так и назвал этот стиль — возвращение к эпохе Сесила Битона. Успех был оглушительный! У журнала и фотографа захватывало дух от новых перспектив, они уже готовы были к осуществлению идей, таких всем на зависть интересных, сногсшибательных...
А через год Сесила Битона не стало. У Господа Бога, увы, свои расчеты. Так что всем спасибо, все свободны.

Сэр Битон? Пойдемте?.. «Подождите, я еще не все сказал!!!»

Обнаружив ошибку в тексте, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter

Контакты