Марии Калласс и Аристотель Онассис – почти античная трагедия

Марии Калласс и Аристотель Онассис – почти античная трагедия

  • Автор: Татьяна Ярославская

Симпатичный мерзавец и обаятельный психопат. Богат до неприличия! Такой фундук в шоколаде – влекущая искушением сладость, источающая аромат больших денег, и твердость крепкого орешка, который не всем по зубам. Женщины были без ума от Аристотеля Онассиса, а тот оценивал их как респектабельный и имиджевый (кто там сейчас в моде?) джентльменский аксессуар. И только именем одной-единственной бредил он на смертном одре – оперной певицы Марии Каллас.

Любовь, предательство, катарсис – азы античных трагедий, только в условиях reality – составляли отношения «золотого грека» и voci principali. Аристотель Онассис, подобно мифическому царю Мидасу, превращал в золото все, что входило в сферу его бизнес-интересов. Дива из всех див, оперная богиня Мария Каллас считалась главным и непревзойденным голосом ХХ столетия. Он подчинялся одной цели: «Заработать все деньги мира и переспать со всеми красивыми женщинами». Она, благонравная и благоверная моралистка, не допускавшая измену мужу даже в фантасмагориях снов, обожала сцену и лишь там испытывала сильные страсти. Оба были преданно и искренне любимы своими законными супругами, но толкнул их в объятия друг друга даже не шаловливый бог Эрос, потешавшийся созданием абсурдных связей, а сама владычица-судьба, знающая все-все-все о людских предназначениях.

Женщины в игре без правил 

Очарование-обман-опасность... Аристотель Онассис буквально излучал эти сигналящие флюиды, но тем еще острее интриговал женщин. Первой не устояла преподавательница французского, соблазнив своего тринадцатилетнего ученика. Застигнутому за уроками любви по-французски сыну отец, обеспокоенный не фактом греха, а выбором партнерши, назидательно сказал: «Никогда не вступай в связь с теми, кто может испортить тебе репутацию». Став взрослым мужчиной, мультимиллиардером, влиятельным магнатом, Онассис, как герой неукротимого секса и «ходок» мирового масштаба, уже сам наставлял других: «Даже получать удовольствие ты должен с коммерческой выгодой для себя». То, как этот человек без высшего экономического и финансового образования сотворил (именно сотворил благодаря креативности идей и тайной режиссуре событий) свои миллиарды, начав буквально с пустяка, сейчас изучают как хрестоматийные примеры и коммерческой интуиции, и нечестной игры. Но за самыми значимыми и самыми прибыльными проектами «золотого грека» всегда стояли влюбленные в него женщины. Нет, они не выбрасывали белый флаг тотчас же, капитулируя перед его харизмой. Аристотель Онассис добивался их как истинный рыцарь, ибо сдающаяся без боя крепость не делает мужчину мужчиной и не стоит ничего... 

Марии Калласс и Аристотель Онассис – почти античная трагедия

В двадцать три года он уже владел весьма солидным счетом в банке, а к двадцати пяти – первым миллионом. Дочь норвежского корабельного магната красавица Ингеборг стала его желанным пропуском в круг избранных, где большие деньги не зарабатывают на мелочах. Аристотель при этом влюбился со всей экспрессией темпераментного южанина. Девушку, холодную как снега Скандинавии, осаждали стаи поклонников, жаждущих капиталов отца больше, чем ее, но молодой горячий грек действовал так, словно зарабатывал свой первый миллион: остроумно, энергично и агрессивно. Нанялся к ней тренером по плаванию и, естественно, научил главному – безумствам страсти, сделавшим Ингеборг зависимой. Настолько, что она прощала любимому все наносимые им в приступах ревности тумаки. Аристотель же получил свой профит: благодаря новым связям построил самую мощную танкерную флотилию. Открывались такие перспективы! И Ингеборг не было там места...

Следующим его гениальным ходом стала женитьба на юной Афине Ливанос. Родство со знатной и очень состоятельной греческой семьей поднимало Онассиса на высшую ступень: это же настоящая буржуазия, не то что он, нынешний новодел! Родители Тины категорично отказали претенденту: да, нувориш при миллионах, завидный для многих жених, но... ловелас ведь! И такая огромная разница в возрасте! Честолюбивому и азартному греку (я – Онассис или кто?!) понадобился всего лишь год, чтобы обаять девушку и поставить противнику шах и мат: сорокалетний Аристотель и семнадцатилетняя Афина венчались в православной церкви Нью-Йорка. «В этой игре победил бог Эрос», – признала потом Тина (о, эти аристотелевские флюиды!), а Онассис, по ее словам, так и остался «настоящим дикарем, который лишь обзавелся подобающим видом». Их союз был почти счастливым: в любви родились сын и дочь, хотя муж с задатками сексуального садиста нередко прибегал к легким побоям. Для пущей, как объяснял он, пикантности в альковных наслаждениях. Семейный очаг, дети... Могли ли они заменить этому мужчине его главную цель – все деньги и все красавицы мира? Смеетесь? 

Через тернии к звездам

Прима, царица оперы. Мало кто знал, какая детская неприкаянность стоит за феноменальным успехом Марии Каллас (настоящая фамилия Калогеропулу). После гибели сына ее мать не хотела даже прикасаться к новорожденной малышке. Чересчур толстая, близорукая Мария чувствовала себя уродцем среди детей и заброшенной, ненужной собственным родителям. Если бы не внезапная слава вундеркинда с чарующим голосом! Мать, так и не проявившая ни любви, ни доброты, заставляла ее исполнять вокальные экзерсисы часами, кричала, недовольная небрежностью, и девочка заедала обиду всем, что попадалась на глаза, еще больше прибавляя в весе. 

 Марии Калласс и Аристотель Онассис – почти античная трагедия

В восемнадцать лет Мария дебютировала в опере «Тоска». Через три года ее ждала сцена знаменитого театра «Метрополитен», но весившая более ста килограммов певица не соответствовала образу изящной Чио-Чио-сан... А она мечтала поразить, околдовать Нью-Йорк, город, где родилась и где испытала горечь и унижение... На вершину славы ее вознес город Верона (а уж итальянцы знают толк в опере!): здесь Мария продемонстрировала весь уникальный диапазон голоса (четыре в одном!). Здесь ее услышал миллионер Джованни Менегини и, очарованный пением, влюбился. Пусть девушка была чрезмерно толста, моложе его почти на тридцать лет, пусть вся родня устроила бойкот, он («Забирайте мои заводы, без Марии мне этого не нужно!») добился-таки разрешения Ватикана и в 1949 году вступил с ней брак. Фанат оперы Менегини понимал, что голос Марии, как редкой чистоты алмаз, следует преподнести миру. Став ее опекуном, менеджером, импресарио, продюсером, он взялся за организацию выступлений Каллас. Первым стало турне двадцатипятилетней певицы по Мексике, вернувшись из которого она подарила матери дорогую шубу и больше с ней не встречалась. Ни-ког-да. Жестоко? Мстительно? Это ее выбор...

Пресса щедро одаривала новую звезду оперы восхищенными эпитетами, но и ее вес походя осыпала злыми насмешками. Мария знала одно средство от обид – неумеренную еду, но на этот раз, невероятно уязвленная, мужественно принялась за изнуряющие диеты и сама вела хронологию похудения от одной исполненной партии к другой: от Джоконды (92 кг) до Лючии (75 кг). После десяти лет замужества, к тому дню, когда на ее пути возник Аристотель Онассис, тридцатишестилетняя Мария Каллас не только обладала титулом «величайшая певица ХХ столетия», она необыкновенно похорошела и весила 55 килограммов при росте 171 сантиметр. 

И в Метрополитен-опера, как и хотела когда-то, собрала в специально поставленной для нее опере «Норма» шикарные букеты и бурные овации. И партию Чио-Чио-сан тоже спела... В самом La Scala!

Круиз и два развода

Да Онассис был как столб высокого напряжения с предупреждением: не влезай!! Не убьет, так покалечит. Но какую женщину это останавливало? Его ласки познали почти все звезды и полузвездочки Голливуда середины ХХ века. Проигнорировала одна Грета Гарбо, но лукавый грек и тут сделал себе паблисти, заявив: отказать ему способна лишь только «первая леди» экрана...

Марией Каллас, уже слывшей легендой, пятидесятитрехлетний Онассис также пожелал украсить свою коллекцию. Верный себе, он и ее брал, как крепость. Иные победы скучны! Сначала мимолетное общение на благотворительном венском балу, потом прием в честь певицы после ее концерта в Лондоне, когда Аристотель устлал розами полы отеля (муж примы, хотя и имел немалые средства, на такое был не способен – не умел)... Наконец приглашение якобы ослепленного фаната погостить летом 59-го на его яхте, переоборудованной из военного корабля. Менегини о такой плавучем дворце и столь кричащей роскоши и грезить не смел. Мебель в стиле belle epoque, лазуритовые камины, бассейн, мгновенно превращающийся в танцплощадку, ванны из сиенского мрамора, балюстрады из оникса и табуреты у стойки бара, обитые кожей крайней плоти кита («мадам, вы сидите на самом большом пенисе в мире»), – все-все излучало бесстыдный нарциссизм. 

Каллас ведь наверняка устала от ангажементов? А на яхте будут все свои: Уинстон Черчилль с супругой, герцогиня Кентская, актер Гарри Купер («золотой грек» любил рафинированное общество титулованных особ и принцев крови, дружил с Пикассо, с Сомерсетом Моэмом, с актерами Голливуда)... 

Онассис владел миллиардами, а муж – миллионами, первый тратил деньги легкомысленно, свободно общался на пяти иностранных языках, второй отличался некоторой скаредностью и мог говорить лишь на ломаном английском. Но не это покорило Марию. Впервые в возрасте, близящемся к сорока, она узнала, что значит любовь и страсть не на сцене: «Любовь более важна, чем любой артистический триумф. Я не знала, что такое секс, пока не встретила моего Аристо. Оказывается, сексом можно заниматься для удовольствия. Я стала совсем другой женщиной». Да уж, Онассис умел доставлять удовольствие: его любили не за высочайшее искусство соблазнения, а за то, что он никогда (!) и никого (!) не разочаровывал в постели... Это правда.

Марии Калласс и Аристотель Онассис – почти античная трагедия

Прогулка на фешенебельной яхте оказалась роковой для Тины и Джованни и сладкой – для Марии и Аристотеля. Поглощенные друг другом «золотой грек» и «золотой голос» забыли все правила приличия. Когда яхта причалила к подножию горы Афон, на борт поднялся патриарх греческой церкви, и Онассис и Каллас опустились, как и положено, перед ним на колени... Жест церковника, всего лишь благословляющий прибытие на родную землю двух знаменитых греков, так походил на венчальный обряд, что смущенные гости и растерянные Джованни и Тина опустили глаза. А романтичная Мария восприняла это как знак свыше. И все же в Италию она вернулась вместе с мужем. Онассис (это же не поражение, а увертюра к желанной победе!) последовал за ними и впервые за свои полвека торговался из-за женщины: «Сколько ты за нее хочешь? Пять миллионов? Считай, ты их получил. Десять?» Джованни выставил Онассиса вон, а утром проснулся в одиночестве. Мария уехала к Аристотелю в Париж, а Тина подала на развод: тринадцать лет, она, любя, закрывала глаза на все интрижки мужа, но оскорбления, поруганной женской гордости на глазах высокопоставленных гостей не вынесла... К форс-мажору в бизнесе Аристотель привык. Но в личной жизни?! Он буйствовал, кричал жене что-то вроде «все мы греки, все мы бьем посуду, но потом танцуем сиртаки». Тина решения не изменила.

Любовь и вероломство 

«Сначала было только любопытство, – сказал Аристотель о Марии другу. – В конце концов, я самый знаменитый грек в мире. Теперь она, кажется, меня любит». Кажется? Любовь так и пела в ней! Мария относилась к тем женщинам, сердце которых чужое чувство не трогает, только собственное, и то – близкое к самоуничижению. Певица почти не выступала, решив посвятить каждую минуту своей жизни этому самодовольному человеку, публично заявлявшему: «Я хотел многого и получил больше, чем хотел. Я никогда не думал, что проиграю, и поэтому ни разу не проиграл». Необузданный в эмоциях, раздражительный по характеру, он часто срывал на Марии свое плохое настроение, нередко избивал, но в постели оставался, как всегда, страстным и неутомимым, даря пронзительное, дикое, чувственное блаженство. Обещал построить для нее оперный театр в Монте-Карло, подарить к свадьбе остров Скорпиос («Если бы не было женщин, все деньги мира ничего бы не значили»)... 

Марии Калласс и Аристотель Онассис – почти античная трагедия

Эта любовь принесет Марии одни страдания, а Онассис станет ее злым демоном. Она потеряет голос, скандально, прямо на сцене, когда попытается вернуться на оперный олимп (следствие частых нервных срывов). Потом – в сорок три года – ребенка (разгневанный любовник запретил ей рожать), и наконец – его, своего обожаемого, драгоценного Аристо... В 68-м году самый богатый человек планеты Аристотель Онассис женился на самой знаменитой женщине мира, вдове президента США Жаклин Кеннеди. О предательстве любимого и бракосочетании на острове Скорпиос (том самом!) Мария узнала из газет... Оглядываясь назад, Каллас казалось, будто судьбы всех оперных героинь соединились в ее собственной: Нормы, которая предпочла умереть, но не причинить вреда предавшему ее возлюбленному; Лючии, которую принудили выйти замуж за нелюбимого человека; пожертвовавшей всем ради любви Медеи; покинутой и оскорбленной Виолетты из «Травиаты»; страстной любовницы Тоски... 

Законы античной трагедии

Любовь? Да бросьте! Одни понты. Онассис считал союз с Жаклин Кеннеди лучшей своей сделкой: девяносто девять пунктов брачного контракта касались исключительно финансов, а сотый обязывал Джекки никогда не беременеть. Онассис, вписав положенную супруге в случае его смерти или развода сумму, поинтересовался у секретарши: «Думаете, это много?» Та подсчитала: всего лишь стоимость одного танкера, но ведь за него пришлось бы еще платить страховку... Враждовавший с Джоном Кеннеди тщеславный грек заявил: «Я ему отомстил. А Жаклин все равно тратит деньги медленнее, чем я зарабатываю. Хотя что она делает со всеми этими шмотками? Я никогда не видел ее в чем-нибудь, кроме джинсов». 

Ну вот! Хотел. Добился (впервые легко, не напрягаясь). Получил. Все согласно его кредо. И..? Как написала тогда Каллас своей подруге: «За триумфом непременно следует катастрофа – закон греческой трагедии». И... через два года Аристотель вернулся к ней как тайный любовник, а вскоре бомонд уже всюду видел пару вместе. Потому что Джекки все равно жила в Нью-Йорке и потому, что с ней нельзя было говорить обо всем, как с Марией. 

...А в тот вечер он стоял под окном Каллас и, фальшивя, насвистывал мелодию из ее любимой «Травиаты». В свои «за шестьдесят» малорослый, седовласый Онассис не утратил умения красиво обольщать. «Никогда не переживай из-за своих физических недостатков. Я, к слову, тоже не греческий бог!» и «Не думайте, что я такой высокий, просто сижу на бумажнике» – это его сентенции. Прощенный и за причиненную боль, и за так легко разрушенную жизнь и карьеру, он поил Марию греческим вином, как когда-то на яхте, из своих ладоней... Вдохновленный, ринулся в новый проект – создание супермощных греческих авиалиний Olympic Airways... 

Марии Калласс и Аристотель Онассис – почти античная трагедия

Но законы античной трагедии неумолимы. В авиакатастрофе погиб сын Онассиса; вскоре от передозировки транквилизаторов умерла его первая жена Тина; и дочь ненадолго переживет отца... Все из-за того, что Каллас, узнав о вероломстве любимого, произнесла тогда пророческие слова: «Боги будут справедливы. Есть на свете правосудие»? Кто бы знал, почему и откуда приходит возмездие! Но в горе она была рядом с Онассисом, в один миг превратившимся в больного старика. Смерть уже стояла в его изголовье, насмешливо цитируя признание «золотого грека»: «Я прожил свою жизнь, как хотел. Победил всех самых влиятельных мужчин планеты и переспал со всеми женщинами». Точно как хотел? Нет-нет, ему нужно было сделать еще один, последний штрих – спустя девять лет развестись с Жаклин, стоимостью в один танкер, и жениться на Марии Каллас. Тогда (может быть!) в жизни Онассиса сложилось бы все. Но он не успел. Лишь повторял в бреду имя Марии – словно новое ангельское приветствие: Ave, Maria! Радуйся, только твое имя я уношу с собой! Только тебя, оказывается, люблю...

Мария Каллас, у которой этот мужчина отнял все – голос, возможность быть матерью, надежду иметь счастливую семью, смогла прожить без него всего два года: «Ничего больше не имеет значения, потому что ничего никогда не будет так, как было… Без него». По иронии все той же коварной судьбы (или все же по законам жанра античных трагедий?) состояние величайшей певицы столетия, составившее 12 миллионов долларов, унаследовали два человека, ставших ее заклятыми врагами, – муж Джованни Менегини и мать Евангелия Калогеропулу.

Обнаружив ошибку в тексте, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter

Контакты