Лиля Брик и Эльза Триоле — две сестры одной эпохи

Лиля Брик и Эльза Триоле — две сестры одной эпохи

  • Автор: Татьяна Ярославская

Соперничать было бы для них чересчур мелко и банально. К подтверждению «кто более матери-истории ценен» сестры, обе амбициозные, честолюбивые, не лишенные еврейского практицизма, шли каждая своим путем. Одна в России, другая во Франции. Но вряд ли стали бы нетленными имена Лили Брик и Эльзы Триоле, если бы их не полюбили не просто мужчины, а большие Поэты.

Кто бы знал Лилю Брик, не будь посвященной ей надрывной лирики Маяковского и его почти рабского поклонения? Ее сестру Эльзу Триоле обессмертил французский поэт и писатель Луи Арагон. «История дала нам по поэту», — писала Брик в Париж Эльзе. На самом деле это они, сестры, преподнесли истории знаковых поэтов, сформировавшихся под сенью чувств к своим избранницам. 

Пронзительный и жаркий, как пожар, стих Маяковского рождался от бесконечных Лилиных измен, ее «уходи!», «нет, возвращайся!», а лирика Арагона — в счастливом беспамятстве по-домашнему уютной любви. Но обе музы-сестрички — одна роковая дама пик, необузданная в сексе, без сиреневого тумана в голове, другая преданная, добропорядочная, трезвомыслящая — достигли, чего желали: стали знаменитыми женщинами своей эпохи, вошли в круг литературной элиты. С той лишь разницей, что Лилю Брик увековечил образ возлюбленной, неофициальной вдовы великого пролетарского поэта, а Эльзе Триоле и сама завоевала имя как писательница, удостоившись престижной Гонкуровской премии. 

Такая разная любовь 

А Маяковский был мужчиной жизни обеих сестер. Кумиром, первой и до конца не утоленной любовью для младшей Эльзы, для Лили же — всего лишь важным инструментом, работающим на ее тщеславие. Громогласного мятежного поэта-футуриста в дом сестры (а что, та вот уже три года замужняя дама!) опрометчиво привела Эльза. В шестнадцать лет она влюбилась в будущее светило поэзии, которому самому едва исполнилось девятнадцать, услышав его на одной из вечеринок в артистическом подвале «Бродячая собака». Ей хотелось заручиться одобрением и похвалой Лили, потому что интеллигентные и благовоспитанные родители противились недвусмысленной дружбе дочери с эти дикарем, этим эпатажным сочинителем. Им, добропорядочным евреям, хватило проблем и с беспутством старшенькой: юная нимфоманка напропалую крутила романы. Даже родной дядя пал перед рыжеволосой бестией и требовал супружеского союза, благо законы иудейской религии не содержали на этот счет никаких запретов. А когда барышня забеременела от учителя музыки, семья, дабы скрыть позор, отправила дочь на аборт к дальним родственникам в глушь.

Поэтому после вступления Лили (ей исполнился двадцать год) в брак с молодым юристом и франтом Осипом Бриком родители возрадовались: похоже, сексуальная неуемность укрощена. Ошибались. Это было только начало. Так цинично использовать мужчин ради материального благополучия и популярности, пожалуй, не удавалось ни одной женщине в Советской России. И Владимир Маяковским стал первым и самым значительным в этой ее постельной одиссее. На протяжении пятнадцати лет, до самого последнего его трагического дня.

Лиля Брик и Эльза Триоле

А тогда, в 1915 году, вместе с восторженной Эльзой поэт, по сути, еще мальчишка (всего-то двадцать два!) переступил порог квартиры супругов Брик, не ведая, какая мучительная кабала ему уже уготована судьбой в лице ее хозяйки. «Володя влюбился в меня сразу и навсегда. Я говорю — навсегда, навеки — оттого, что это останется в веках, и не родился тот богатырь, который сотрет эту любовь с лица земли», — самодовольно констатировала потом Лиля. 

Между сестрами пробежала если не черная кошка, то зловредный котенок точно. Что, впрочем, не помешало их многолетней и трогательной привязанности, невзирая на границы и железный занавес. 

Поначалу Эльза страдала со свойственной всем отвергнутым девушкам драматизмом и недоумением от эгоистичного предательства сестры (что, ей мужа мало?). Долго не могла обрести душевное равновесие и, еще не до конца поверив в увлечение Маяковского Лилей, писала ему, ревнуя и досадуя: «А ты мне еще напишешь? Я себя чувствую очень одинокой, не забывай хоть ты, родной, я тебя всегда помню и люблю», «Люблю тебя очень. А ты меня не разлюбил?», «Сердечные дела мои все по-старому: кто мне мил, тому я не мила, и наоборот. Уже отчаялась в возможности, что будет по-другому, но это совершенно неважно». 

И лишь в зрелом возрасте, уже много лет пребывая в ровном, почти идиллическом браке с Луи Арагоном, Эльза признается, кем на самом деле был для нее Маяковский: «И только он дал мне познать всю полноту любви. Физической — тоже». Словно желая реабилитировать его вопреки сестре, позволившей себе примерно в те же годы поведать поэту Андрею Вознесенскому: ««Я любила заниматься любовью с Осей. Мы тогда запирали Володю на кухне. Он рвался, хотел к нам, царапался в дверь и плакал». Грязновато, не так ли? Но, по словам Вознесенского, «Маяковский любил такую. С хлыстом…» 

Такие разные пути 

Обе сестры, отнюдь не писаные красавицы, обладали необыкновенным шармом, взлелеянным воспитанием в рафинированной буржуазной среде. Их отец Ури (Юрий) Каган, московский юрисконсульт в австрийском посольстве и защитник (за солидные гонорары) интересов видных литераторов, артистов, художников и прав евреев, желающих жить вне черты оседлости, образование считал наивыгоднейшим капиталом. Мать Елена (в девичестве Берман), родом из богатой и интеллигентной рижской семьи, окончила Московскую консерваторию (для некрещеной еврейки попасть в эту святую святых означило иметь талант). Сестры Каган играли на рояле, свободно владели немецким и французским, отличались незаурядностью суждений, начитанностью и хорошим литературным вкусом. 

Эльза сумела с полученного образования снять сливки, став литератором, переводчиком, публицистом, активным пропагандистом русской и советской культуры во Франции. А Лиля так и осталась «шарманкой с душой первой скрипки», искусно декорировавшей свою жизнь окружением талантливых или карьерных мужчин и беззастенчиво кочевавшей от одного к другому с фразой «Знакомиться надо в постели».

Третий должен уйти. Кто? 

О непреодолимом магнетизме Лили Брик до сих пор говорят как о феномене. Советский драматург Леонид Зорин (по его пьесе снят великолепный телефильм «Покровские ворота»), частый гость ее приемов, писал: «Она никогда не была красивой, но неизменно была желанна. Ее греховность была ей к лицу, ее несомненная авантюрность сообщала ей терпкое обаяние; добавьте острый и цепкий ум, вряд ли глубокий, но звонкий, блестящий, ум современной мадам Рекамье, делающий ее центром беседы, естественной королевой салона; добавьте ее агрессивную женственность, властную тигриную хватку — то, что мое, то мое, а что ваше, то еще подлежит переделу». 

Эльза тоже не была пай-девочка, но испытала шок, услышав от сестры: «Эльзочка, не делай такие страшные глаза. Просто я сказала Осе, что мое чувство к Володе проверено, прочно и что я ему теперь жена. И Ося согласен». А когда Осип Брик деловито подтвердил: «Да, мы теперь решили навсегда поселиться втроем», молоденькая Эльза восприняла все происходящее за очередной футуристический эпатаж. Если бы не острое чувство горечи: она любила этого долговязого трубогласного Маяковского. Но свою старшую сестру не осуждала. Никогда. Ни публично, ни в личных письмах. Даже когда Лиля оскорбительно отозвалась о ее любимом: «Какая разница между Володей и извозчиком? Один управляет лошадью, другой — рифмой».

Возможно, именно этот затеянный Лилей фарс вынудил Эльзу выйти замуж за сотрудника французской военной миссии в Москве Андре-Пьера Триоле, выходца из состоятельной семьи, разбогатевшей на производстве лиможского фарфора. А может, и трезвый расчет: покинуть Россию и не видеть любимого мужчину рядом с родной сестрой. Мечтающая прослыть, как и Лиля, музой поэта Эльза в 1918 году выходит замуж за обыкновенного офицера, не пишущего стихов и не блещущего талантами? Странно, ей-богу. Молодожены из Парижа отправились на Таити, откуда скучающая Эльза пишет сестре: «Андрей, как полагается французскому мужу, меня шпыняет, что я ему носки не штопаю, бифштексы не жарю и что беспорядок. Пришлось превратиться в примерную хозяйку... Во всех прочих делах, абсолютно во всех — у меня свобода полная».

Эльза Триоле

Их брак через два года завял среди райских красот Таити: Эльзу интересовало возвышенное, а ее мужа — яхты и скачки. Фамилию Триоле Эльза сохранила, под ней и вошла в мировую литературу. Андре благородно (до самого развода) снабжал Эльзу деньгами, и та после Таити уехала в Лондон, потом в Берлин, где в 20-е годы тон литературной жизни задавала русская эмиграция. Там она впервые (наконец-то! свершилось!) стала чьей-то музой. В Берлине из-под пера влюбленного Виктора Шкловского (будущего известного прозаика и литературоведа) вышел любопытный роман «Zoo, или Письма не о любви». «Эту книгу посвящаю Эльзе Триоле и даю книге имя Третья Элоиза», — написал автор. В предисловии к третьему изданию, напечатанному уже в СССР в 1963 году, Шкловский сделал постскриптум: «Аля (так ласково он называет Эльзу в книге. — Прим. авт.) уже несколько десятилетий французская писательница, прославленная своей прозой и стихами, ей посвященными». 

В роман вошли и несколько писем самой Эльзы, так контрастно отличающих ее от сестры. Лиля постоянно требовала от Маяковского публичных поэтических признаний, в переписке с ним с отменным лицедейством поддерживала пошловато-приторную манеру его посланий. Эльза же вела диалог со Шкловским открыто, на равных: «Не пиши мне о любви... У меня, как ты сам говоришь, сбита холка. Может быть, твоя любовь и большая, но она не радостная. Ты нужен мне, ты умеешь вызывать меня из меня самой...» Она умела уважать чужие чувства и чужое творчество. В отличие от Лили Брик, сознательно провоцирующей Маяковского на муки ревности («Страдать Володе полезно, он помучается и напишет хорошие стихи») и постоянно, по праву собственницы, державшей поэта на коротком поводке («Пожалуйста, не женись всерьез, а то меня все уверяют, что ты страшно влюблен и обязательно женишься!»). Эльза уговаривала Шкловского: «Не пиши мне только о своей любви. Не устраивай мне диких сцен по телефону... Будь легким, а не то ты в любви сорвешься». Эта игра женщины, которой льстит внимание и любовь умного мужчины, продлилась семь лет, до самой встречи Эльзы с Луи Арагоном, чей творческий уровень и занимаемое в мировой литературе место вполне сопоставимы с творческим уровнем и местом в советской литературе Владимира Маяковского.

Тайный агент влюбляется 

Вообще-то Арагон был ее заданием. Осип Брик в должности уполномоченного 7-го отделения секретного отдела отслеживал жизнь бывших буржуев, ибо о них у большевиков знания были весьма поверхностные, и Лиля тоже «водила дружбу» с чекистами. В Лилиной гостиной почти ежевечерне пили чай всесильные чекисты (и по совместительству любовники) Яков Агранов и Михаил Горб. «Когда власти запретили всю культуру, они оставили только салон Бриков, где были бильярд, карты и чекисты», — позже написала Анна Ахматова. Сергею Есенину приписывали тогда такую эпиграмму:

Вы думаете, что Ося Брик — 
Исследователь русского языка?
А на самом деле он шпик
И следователь ВЧК.

Сестра передала Эльзе поручение ОГПУ: «опекать» Маяковского, приехавшего впервые в Париж в 1924 году, и познакомиться с многообещающим литератором, создателем новой антибуржуазной культуры, молодым коммунистом Луи Арагоном. С Маяковским Эльза проводила все дни, став его переводчиком, гидом по музеям, гуляла вместе по парижским улицам, сидела в кафе, приводила в мастерские художников. И даже рискнула на ночь любви. Всего на одну. Чтобы не огорчать сестричку. 

А вот Арагон оказался орешком крепким. Сердце Эльзы затрепетало («Он был очень худой и очень красивый, даже слишком красивый»), но в то время эпатажный поэт-сюрреалист увлекался мальчиками, как и все его богемное окружение: Жан Кокто, Андре Бретон, Поль Элюар. К тому же была и соперница — Нанси Кюнар, избалованная сумасбродная дочь богатого английского судовладельца, которая старалась отбить Арагона у его мальчишек. И тогда Эльза предприняла хитрый тактический ход: в 1928 году она знакомит Маяковского и Арагона. По сути, свою любовь прошлую с любовью будущей. Оба поэта были очарованы другу другом. А Эльза? Арагон вспоминал впоследствии, что утром, когда они выходили из номера в гостинице, их встретил «взрыв громкого хохота» Маяковского. Но Арагон уже написал Эльзе первое поэтическое признание: «Что случилось? Все! Я полюбил. Как еще назвать мое мученье?» Потом были и персонифицированные стихи «Глаза Эльзы»: «Мне будет маяком сиять в морских пустынях твой, Эльза, дивный взор, твои, мой друг, глаза». О, это было пусть и немного слащаво, но не менее значимо, чем поэтические строки Маяковского, посвященные ее сестре: «Надо мной, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа». 

Через десять лет совместной жизни, в 1939 году, Триоле и Арагон узаконят свой брак, когда первый муж Эльзы формально даст ей развод. 

В Москве не то что в Париже

Не только любили, но и жили сестры по-разному. Для Лили Маяковский был не только источником славы, но и достатка. Вот какие сувениры заказывала Лиля Маяковскому из Парижа: «Рейтузы розовые 3 пары, рейтузы черные 3 пары, чулки дорогие, иначе быстро порвутся… Духи Rue de la Paix, пудра Hubigant и вообще много разных, которые Эля посоветует. Бусы, если еще в моде, зеленые. Платье пестрое, красивое, из крепжоржета, и еще одно, можно с большим вырезом для встречи Нового года». Это помимо «Очень хочется автомобильчик! Привези, пожалуйста!» И поэт революционного пролетариата покорно рапортовал в Москву: «Первый же день по приезду посвятили твоим покупкам. Заказали чемоданчик замечательный и купили шляпы. Духи послал (но не литр, как ты просила, — этого мне не осилить) — флакон... Займусь пижамками». И в конце как заклинание: «Ничто никогда и никак моей любви к тебе не изменит». А Эльза добросовестно докладывала Лиле, что если у Володи и случаются мимолетные романы, то это все пустое, не беспокойся, сестричка!

Мужей Лиля всегда выбирала практично, чтоб уровень жизни не падал. О достатке в доме Лили Брик с ее последним мужем Василием Катаняном Майя Плисецкая вспоминала: «Денег у них водилось видимо-невидимо. Обеденный стол, уютно прислонившийся к стене, на которой красовались оригиналы Шагала, Малевича, Леже, Пиросмани, живописные работы самого Маяковского, всегда был полон яств. Икра, лососина, балык, окорок, ледяная водка, настоянная по весне на почках черной смородины. А с французской оказией — свежие устрицы, мидии, пахучие сыры». И это в тяжелом послевоенном 1949-м? 

Лиля Брик и Эльза Триоле

А вот сестре Лили пришлось одно время зарабатывать на жизнь рукоделием. Из жемчуга, металлических колец, пуговиц, кусочков отделочной плитки обладавшая безупречным художественным вкусом Эльза изготавливала недорогие и изящные ожерелья, а Луи Арагон искал оптовых покупателей. Модный Париж тогда заболел украшениями Триоле. Посыпались заказы, давшие заработок. А хозяйка дома моды Эльза Скиапарелли заказала Триоле ожерелье из таблеток аспирина. Об этом периоде Эльза Триоле с легкой насмешкой рассказала потом в книге «Ожерелья». Сегодня ожерелья Эльзы уходят с молотка за тысячи долларов. На них нет маркировки, ценители узнают их по изящному решению, изысканным пропорциям и материалам.

Даже обретя известность, Триоле вместе с Арагоном работали, как рабы на галерах. Та же Плисецкая, описывая свои визиты к ним в Париж, удивлялась: «Оба писателя просыпались на рассвете, выпивали по чашке черного кофе и писали, полусидя в постели, до полудня. В эти часы я для них не существовала. На вопросы они не отвечали, на звонки у дверей — и подавно, к телефону не подходили. Тишина. Только скрип перьев да посапывания».

Если Вторая мировая война прошла для Лили Брик по касательной, ничуть не изменив ни ее образа жизни, ни ее благополучия, то Эльза Триоле вместе с Луи Арагоном посвятила себя борьбе в рядах Сопротивления. Сборник рассказов Триоле о Сопротивлении «За порчу сукна — штраф двести франков» и принес ей Гонкуровскую премию. Эта чета почти всю жизнь была искренними друзьями Советского Союза, пела ему дифирамбы. Даже после развенчания Сталина. И лишь ввод советских войск в Чехословакию и дело диссидента Синявского отрезвили их. Подводя итоги своего многолетнего сотрудничества с советской властью, Эльза Триоле горько сокрушалась : «Я была орудием в руках советских правителей, в общем, дрянью». Луи Арагон, лауреат Ленинской премии, тоже отрекся от былого: «Я исковеркал свою жизнь, вот и все».

Ох уж эти русские! 

Судьбы сестер несхожи, но они обе умели безоговорочно подчинять себе мужчин. Избранники всегда считались с их вкусами в литературе и искусстве. «Лиля всегда права», — говорил Маяковский. «То место, где Эльза отводит скучающий взгляд от моей рукописи, мне следует переписать заново», — решал Арагон. 

Но искусством внушать ревность владела лишь Лиля Брик. Лю, как ее называл Маяковский, сразу поняла, что ему как поэту нужны бури и страдания, а не скучный штиль. Сам Владимир однажды ей сказал: «Господи, как мне нравится, когда мучаются, ревнуют…» Ради этого он даже выпытал у Лили подробности ее первой брачной ночи и потом страшно переживал. Часть этих мук вылилась в стихи. Да, коллекцию знаменитых любовников Лиля собрала богатую: Асаф Мессерер, Фернан Леже, Юрий Тынянов, Лев Кулешов. Но своими супругами она считала четырех мужчин: Осипа Брика, Владимира Маяковского, Виталия Примакова (видного советского военачальника, расстрелянного в 37-м) и литератора Василия Катаняна. Неофициальным был лишь Маяковский. «Я всегда любила одного, — каламбуря, писала Лиля в своем дневнике, — одного Осю, одного Володю, одного Виталия и одного Васю». Но пока был жив Ося, до 1945 года он всегда был для нее мужем № 1. 

Эльза же умела зажигать не страсть, а любовь и верность. Виктор Шкловский говорил, что все его способности к несчастной любви ушли на героиню «Zoo» и что с тех пор он может любить только счастливо. Луи Арагон боготворил свою Эльзу до самой ее смерти, а вместе они прожили сорок два года. Без измен. «Ох уж эти русские! Эта Эльза! И эта ее верность!» — вздыхал Пикассо. 

И Лиля впервые взяла пример с младшей сестры: с литератором Василием Катаняном она прожила последние сорок лет верной и преданной женщиной. Но это уже мало кого интресовало.

Обнаружив ошибку в тексте, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter

Другие материалы в этой категории: « Любовь как бестселлер РОЗЕНТАЛС И РОЗЫ »

Контакты